Дверь распахнулась и на пороге возникла хозяйка. Видно небывалый наплыв постояльцев оказался достаточно серьезной причиной оставить работу и выйти поприветствовать гостей. Нежный профиль юного лица не портила даже черная повязка, скрывавшая левый глаз, а копна огненных волос сияла в тусклом свете подобно летнему костру. Держалась трактирщица с естественностью, украшавшей ее больше, чем утонченность иных благородных дам. Мимоходом коснувшись кончиками пальцев щеки юного гоблина и подмигнув стоявшему невдалеке пирату, она шагнула в центр комнаты, привлекая к себе всеобщее внимание.

-- Мои милые, я знаю, кого имею удовольствие видеть у себя в гостях, поэтому настаивать на то, чтобы вы вели себя тихо не стану. Я и сама любила пошуметь прежде, чем решила осесть здесь и открыть свой трактир. Но есть вещи, которых я у себя в заведении не потерплю. Любой, кто будет пытаться нарушать покой моих постояльцев, будет иметь дело со мной! И, клянусь морской пучиной, вам это совсем не понравится. А пока всем приятного вечера и горячего грога в честь встречи.

Махнув на прощание клетчатым подолом, она вышла из комнаты, провожаемая восхищенными взглядами «Кровавого паруса».
-- Капитан, клянусь светлой памятью моего папаши, сожри акула его потроха, -- пророкотал крепко сбитый мужчина с черной повязкой на голове, -- по всему видать, мы не зря суда заглянули! Сдается мне, эта крошка способна согреть сердце любого бродяги похлеще рома.

Гоблин, так и стоявший в оцепенении все это время, тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, и взгляд его, наконец принявший осмысленное выражение, упал на меня. Отпрянув, он ухватил за рукав стоявшую рядом девушку, и горячо зашептал ей что-то на ухо, показывая пальцем в мою сторону. Я вздохнула и отвернулась. Подобная реакция давно стала для меня привычной, но все еще вызывала тяжело подавляемое раздражение.

-- Простите моего брата, он невоспитан, но добр и миролюбив. Просто путешествует не так давно и реагирует в равной мере бурно на все, что кажется ему необычным. Можете звать меня Грикси.

Я подняла взгляд от книги и с удивлением посмотрела на свою собеседницу. Гоблинша стояла рядом, улыбаясь так светло и открыто, что я сперва решила, что обращалась она не ко мне. Но, поймав мой взгляд, она улыбнулась еще шире и, подмигнув, спросила:

-- Хотите чего-нибудь горячего?

Неожиданно для себя, я улыбнулась в ответ:

-- Благодарю. Не откажусь, погода крайне располагает к горячим напиткам.

-- А Вы умеете мерзнуть? – спросила она и осеклась, поняв, что, кажется, сказала лишнее.

-- Да, я ощущаю холод, голод, усталость и боль не многим иначе, чем любой из присутствующих здесь.

-- Простите, я не хотела обидеть, -- окончательно смутилась она.

-- Вы и не обидели. И, да, можете звать меня Эйрин.

Она вновь заулыбалась с явным облегчением и, кивнув, направилась к двери, из-за которой уже доносился пряный запах фруктов, специй и меда.

Я осталась ждать ее возвращения, надеясь после подробнее расспросить о том, что привело их сюда, но моим планам не суждено было сбыться. Дверь вновь тихо скрипнула, и на пороге возник силуэт мужчины. Фиолетовый капюшон был низко надвинут, тени под глазами были настолько густыми, что я сперва испугалась, что вижу подобного себе, но, приглядевшись, поняла, что это лишь следы очень сильной усталости. Лицо мага покрывала многодневная щетина, но не узнать его я не могла. На меня смотрел маг Кирин Тора, Рейнар ал`Рэн, мой муж.