14:39 

Молочный мрамор колонны еще хранит тепло ушедшего солнца, хотя от заката прошло несколько долгих часов. Сейчас, в свете звезд листья резного плюща кажутся опаловыми, словно сияющими изнутри. Мне никак не привыкнуть к этой ноте несхожести – в языке, архитектуре, самом образе мысли… В моей матери кровь того же народа, но как далеко легли друг от друга наши пути. И горькое это несходство каждый раз тревожит память, поднимая со дна картины, которых бы мне лучше не видеть никогда. Где отблески пламени на мечах горят каплями крови, а канаты белокрылых кораблей стонут под натиском внезапно налетевшего ветра. Где свет звезд стал острым, как сколы льда…

Мягкий шелест ткани за спиной, словно тихий шепот приветствия. Особая эта вежливость: чувствуя голос моей памяти предупреждать о своем появлении раньше, чем прикасаться мыслью к феа.

— Я не потревожу, госпожа? Если ты ищешь уединения…
— Напротив, сейчас я особенно рада прервать его, otorno.

Тень улыбки касается губ, в глазах вспыхивают искры смеха. Словно это удачная детская шалость, придуманная на двоих. Нарушение запрета слишком осмотрительных родителей, а не королевского указа. «Отныне да не услышат уши мои наречия тех, кто пролил кровь наших братьев в Альквалондэ. Покуда я правитель этого края, не звучать ему в моих землях! Каждый, кто заговорит на нем, каждый, кто ответит на нем, будет причислен к убийцам и предателям».

«Не страшно ли тебе подле той, что причислена к убийцам, otorno?»

Словно мелкие иглы касаются ладоней – летит от севера холодный полуночный ветер. С легким вздохом подходит ближе, кутая в полы серебристого плаща. Я лопатками чувствую биение сердца. Лишь сейчас понимаю, что сильнее любой клятвы, способной связать нас, этот покой, рожденный его близостью. Проклятье выжгло на каждом из нас почти зримую печать, она все жжет самое беззащитное место между лопатками, притягивая все стрелы, даже те, что были предназначены не нам. Нам невозможно их избежать, разве только отсрочить. И сейчас, когда ты стоишь за спиной, otorno, я впервые чувствую себя в безопасности.

Там, на оставленном берегу, мы привыкли считать себя высшими среди Детей, теми, кто видел Свет Древ, теми, кто постигал искусства этого мира от самих Стихий. Были ли нам присущи эти мысли изначально, или же Он посеял их в наших сердцах – теперь это уже не имеет значения. Лишь сейчас мне открылось иное. Менегрот, не уступающий в своем величии нашим городам, его творцы, нашедшие свою грань искусства, иную, чем наша, но от того не менее достойную. Его воины, что все эти века были оплотом и опорой Смертных берегов. Те, что сами постигли науку боя. Для нас мечи тогда стали лишь одной из форм искусства. Мы не понимали тогда, чья воля вложила в нас их замысел. И никогда нам не уйти от того, что впервые мы обнажили их против родни. Но под этими звездами давно уже звучит песнь рождающихся из кузнечного горна клинков, их судьба иная. И, видит небо, если однажды им будет суждено оказаться поднятыми против эльдар, в том будет наша вина.

Мне неведом узор, что ткет владычица Вайра, я не знаю, каким будет конец. Но сейчас, чувствуя, как окутывает меня твое тепло, otorno, я понимаю, о чем говорил Государь. «Ибо если мы воистину Эрухини, Дети Единого, Он не позволит лишить Себя Своего достояния - не позволит ни Врагу, ни даже нам самим ». Ибо среди потерь мне суждено было обрести то, что казалось утерянным навеки.


URL
   

записки на обрывках тишины

главная