13:11 

Я хотела быть писателем, сколько себя помню. Вернее даже не так: у меня были разные планы на жизнь, но тяга к тексту, работе с ним, жизни в нем, проросла сквозь меня в незапамятные времена. Я просто представить не могла, что можно жить иначе, чем переводя себя в строчки. Не в принципе для людей, но для меня — наверняка.

Всех нас в школе просвещали на предмет связи биографии автора и содержания его трудов, старательно вбивая в сопротивляющееся сознание даты и имена из жизни совершенно чужих нам, давно уже отошедших в мир иной, людей. И мы учились смотреть в упор.

Фраза "Забудьте все, чему вас учили в школе" давно уже стала общим местом. На филфаке нам ее не говорили. Может оттого, что базис нам все же пригождался, может оттого, что мы и так прекрасно с этим справились. Но со свойственным нашим блистательным преподавателям неукротимым внутренним горением жрецов высшей касты, обладающих сокровенным знанием об устройстве Мироздания, нам объясняли обратное: "Не путайте биографию автора и его текст. Никогда не подменяйте одно другим. Не позволяйте себе прямых переносов."

Художественное произведение не зависимо от его размера и той формы, которую оно принимает в каждом отдельно взятом случае, всегда — обособленный, независимый, самозамкнутый мир.

Мы живем в эпоху постмодернизма*, в мире, где написано уже все, что можно было написать, и остались только бесконечные компиляции. В мире, где "цветок может стать через мгновение книгой, затем червяком, львом и т.д.". В мире, где в основе нового творения нечто первичное, но измененное зачастую до обратного, противоположного себе образа. Где эстетическое начало главенствует над историческим. Общим местом давно стала идея о том, что реального мира не существует: каждый из нас живет в своей собственной реальности, каждый воспринимает по-своему одно и то же событие.

Конечно, была та, кто вдохновил Сапковского написать Йеннифер. И образ Нильфгаарда довольно прозрачен**, если учесть, что светлейший пан родился в 1948 году. И у Толкина его легендариум начал рождаться из отрывка о падении Гондолина, где описывались не то чудовища, не то осадные машины, к которых читались отсылки к образу танка. И я готова, положа руку на томик "Сильмариллиона", поручиться, что у госпожа Макс Фрай видит удивительные сны, далекие от человеческих. Но ведь не приходит же в голову милым читателям строить прямые параллели?

К чему я веду? Друзья, пытаясь читать между строк, не перепутайте небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда. Не смотритесь в эти зеркала: вы не найдете там знакомых лиц. Желаете знать правду — спросите.

* во избежание предания анафеме со стороны старших по званию стоило бы сказать "я живу", но это было бы не вполне понятно, а пояснять развернуто пришлось бы на еще один текст.
** сам мэтр, если я не ошибаюсь, дает отсылки к Римской империи, но две серебряные молнии у эльфов как-то навязчиво предлагают иную параллель.


URL
   

записки на обрывках тишины

главная