Ты ее любишь, и благодаря твоей любви обретает смысл все, что с тобой происходит. Ты не слышишь ее тихого дыхания, но благодаря ему мир сделался чудом. И вот что еще загадочно в человеке: он в отчаянии, если его разлюбят, но когда … разлюбит сам, не замечает, что стал беднее. Он думает: «Мне казалось, что она куда красивее... или милее...» — и уходит, довольный собой, доверившись ветру случайности. Мир для него уже не чудо. Не радует рассвет, он не возвращает ему объятий любимой. Ночь больше не святая святых любви и не плащ пастуха, какой была когда-то благодаря милому сонному дыханию. Все потускнело. Одеревенело. Но человек не догадывается о несчастье, не оплакивает утраченную полноту, он радуется свободе – свободе небытия.
(Экзюпери. Цитадель.)

***

Мой добрый месье, мы столько лет знакомы, я столько часов провела, раздумывая над тем, что Вы хотели сказать тем или иным оборотом, словом, образом, что мне порой кажется, что беседы наши и впрямь были реальными. Просто Вы всегда были ведущим, а я — ведомой, среди этих бесчисленных лабиринтов мыслей. А теперь, выйдя за пределы моей книжной реальности, заговорив с другими людьми, возможно менее гениальными, но живущими рядом со мной, мне захотелось с Вами поспорить.

Есть вещи страшнее и больнее... Но я не знаю ничего печальнее, чем проснуться однажды и услышать, как в опустевшем и освободившемся сердце гуляет серо-золотой осенний ветер. Увидеть случайно лицо того, кто когда-то казался средоточием небесного пламени, и понять, что, если бы не связывающая вас память, тебе вряд ли захотелось бы задержать взгляд дольше, чем того допускает вежливость.

Я смотрю на окружающую меня сейчас жизнь и чувствую себя Петером Сьлядеком: моя собственная повесть — живая нить, на которую нанизаны чужие истории. И вдруг вспомнился разговор бывший, кажется, не позже прошлой жизни. Когда среди хаоса накатившей бури, где было слишком много правды, и еще больше искренности, меня вдруг спросили "За что ты вообще меня любишь?". И я ответила легко: "Ты сделал мой мир живым". У восходов, закатов, песен, ночных разговоров, случайных слов — у всего появился смысл, алая нить, объединяющая все в единый узор...

Мой добрый месье, Вы ведь слукавили, когда написали это. Вам Ваше равнодушие было страшнее, чем то, что Вас могут не любить. Как и тем, кто рядом со мной сейчас... Как и мне.

Когда-то мне встретилось удивительное сравнение: любовь — это свет, а человек просто стоит против света, и кажется, что сияние исходит от него. И когда он уходит, ничего не меняется, только становится ярче. Но что делать, когда сам свет погас?..