Проще всего говорить с тем, кто тебя наверняка не слышит. Если правда, что слова — лишь оболочка большего, что не вместить ни в один из известных языков, то такие разговоры — единственно верные. Между вами уже не встать ни преграде непонимания, ни отголоску разных взглядов на одно.

Как ты, мой несостоявшийся брат, не-добрый друг, не-часть меня? Здесь небо севернее, чем я привыкла его видеть, тепло играет в салочки с холодом, и в каждой новой капле дождя слышен повелительный отголосок осени, рыжеволосой, как та, что царит в твоем сердце. Твое небо выбелено теплом, в нем лазурь и золото — королевские стяги следящих за миром. В моем серебро крупных звезд венчает собой черный бархат ночи. А было время, мы сражались под одним, и мечта стояла с нами плечом к плечу. Ты помнишь ее? Каменные стены, дерево и огонь, долгие разговоры в кругу тех, кто дорог — дом. Не временное пристанище, что легко меняли мы оба, а воплощенный покой, притворенный в жизнь своими руками. Чудесный образ, нарисованный тобой. Тебя тогда обидела моя беспечность, но она была броней от страха. Я уже давно мечтаю только о досягаемом. А нарисованный тобою образ досягаемым не казался.

Перед нами обоими сейчас дороги, но среди всех бесчисленных троп нет той, которая бы соединилась в общий путь. Разве что сны — неизменные коридоры между всеми мирами. И, встречая тебя в них, я все чаще думаю, что это к лучшему. Только один вопрос тревожит порой. Ты говорил, что сказки, рожденные под твоей рукой — отголосок и отражение меня, я уйду, и их не станет. Скажи, Ard taedh, что стало с твоими сказками сейчас, когда над нашими головами разные небеса, а под ногами разные тропы? О чем молчит твое сердце сейчас, глядя в тишину наших звезд?

Впрочем, я не уверена, что смогу принять ответ, каким бы он не был...